Ветер перемен: как меняется стиль семейных виноделен

Виноделие — часто дело семейное, и иногда страсти на виноградниках горят похлеще шекспировских. Разобрались в родственных отношениях и узнали, что изменилось в известных хозяйствах, когда на смену отцам пришли дети.

Легендарное Kurni — результат любви детей к виноделию и родителей к детям. Культовое монтепульчано создали Элеонора Росси и Марко Казоланетти. В 1990-х супруги переехали из Болоньи на семейную ферму в Купру, а там в это время родители Элеоноры возделывали старейший местный виноградник — урожай продавали кооперативу. Дети хотели делать вино сами и начали набивать руки (и шишки).

Менялось время сбора винограда, длительность мацерации, бочки, а еще Марко сократил урожайность. Родители бурчали, но старались поддерживать эксперименты. И вот в 1997-м, когда старшие Росси почти отчаялись, вышло Kurni. Вжух — и оно получает высшие три бокала от Gambero Rosso, побеждает на конкурсе вин юга Европы, а критики считают, что его нужно внести в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Что говорит Марко? Спасибо тестю за веру!

В Бургундии все сложно — с землей, ее наследованием и отношениями между родственниками. В семье Брокаров, главных по винам в Шабли, напряжение возникло в 2000-х. Жан-Марк основал хозяйство в 1973 году, с 0,3 га увеличил его территорию до 200 гектаров и создал те самые чистые, звонкие шардоне с пронзительной минеральностью, от которых фанатеет весь мир. А в 1997-м его сын решил изменить подход...

Жульен увлекся биодинамикой и захотел перевести производство на новые рельсы. В Бургундии это было делать рискованно: из-за высокой влажности лозы могут болеть и не всегда их вылечат «колдовские настои». Да и натуральные дрожжи могли изменить узнаваемый профиль шабли. И все-таки сын взялся за дело, а отец 10 лет хмурил брови. В 2010-м Жан-Марк понял, что биодинамика пошла на пользу. Теперь он говорит, что в винах появилась душа и они лучше раскрывают терруар.

Бьонди-Санти делали вина в Монтальчино еще в Средние века, а в 1865 году винодел в n-поколении Ферручио создал брунелло. Свое вино он показал на Парижской выставке в 1867-м и получил оглушительный успех. Танкреди, сын Ферручио, распространил семейное брунелло на международные рынки и даже вручил королеве Елизавете. А Франко, сын Танкреди, продолжал делать образцовые вина по заветам деда и отца.

В 1990-х молодые монтальчинцы поддались моде на международные сорта и бочки из нового французского дуба. Франко остался непоколебим: только 100%-й санджовезе и никаких барриков. Его сын Якопо обвинял отца в отсталости и жаловался на родителя прессе. Тем не менее носитель традиций не дрогнул, а сыну оставил всего 23% акций компании. Якопо уже после смерти отца основал свое Castello di Montepo di Jacopo Biondi Santi в Маремме — на «родине» супертосканы. А великое хозяйство перешло в руки французской инвестиционной группы EPI. Они берегут стиль Франко, стиль истинного брунелло. (Кстати, им же принадлежит шампанский дом Charles Heidsieck).

Borgogno — пример, когда дело отцов подхватили...не их дети. Хозяйство в 1761 году основал Бартоломео Боргоньо, а его наследники поставляли вина первому королю Италии и Николаю II. В 1920-м винодельня перешла к последнему из рода — Чезаре. Он решил сохранять 50% от каждого урожая в погребе: сегодня у Borgogno одна из самых внушительных коллекций старых винтажей бароло. Мастер завещал хозяйство племяннице, а ее сыновья в 2008 году продали его семье Фаринетти.

Коренные пьемонтцы Фаринетти создали продуктово-ресторанную сеть Eataly, но никогда не делали вин. Отец Оскар отдал винодельню сыну Андреа, на тот момент двадцатилетнему студенту школы энологии в Альбе. А ему указали путь вина из легендарного погреба — назад, к стилю Боргоньо! Андреа вернулся к бетонным емкостям, перешел на натуральные дрожжи, спонтанную ферментацию, долгую мацерацию и отказался от фильтрации и стабилизации. Его Borgogno — чистое и свежее бароло: с большим потенциалом, но уже готовое быть разлитым по бокалам.

Золото в Рейнгессене — красное, и это великий виноградник Ротенберг с красными сланцевыми почвами. В 1890 году банкир Карл Гундерлох выкупил 80% участка, а раскрыл его потенциал Фриц Хассельбах. В конце 1970-х он женился на праправнучке Карла Гундерлоха и вместо тестя занялся виноделием. Это был тот случай, когда все совпало: отличные земли попали в руки профессионала — Фриц получил степень энолога в Гайзенхайме и работал консультантом по виноградарству. За 30 лет мастер создал 30 вин, которые мировые критики отметили высокими баллами.

Сын Фрица Йоханнес решил продолжить дело предков после бизнес-школы и практики на чужих виноградниках. В 2014 году он вернулся в родовое поместье, но, увы, отец недолго смог его учить. В 2016 году Фриц Хассельбах умер. Йоханнес возглавил хозяйство и, хотя обещал родителям ничего не менять, все-таки начал свой путь.

Реконструировал винодельню, стал реже вспахивать землю, изменил систему подрезки побегов и решил выдерживать рислинги высших категорий в больших старых дубовых бочках. По стилю вина все такие же — многослойные, минеральные в юности и более фруктовые в зрелости. Но Йоханнес горазд на эксперименты: на том же Ротенберге он делает совершенно другие вещи «не отходя от кассы» — находки для винных гиков!