Истории вин, сделанных ради чего-то большего

У любви — тысячи миллионов проявлений. А негласный кодекс влюбленных требует посвящать объекту своих чувств что-то прекрасное. Самые популярные варианты — сочинить стих, написать песню или достать Луну.

Но что делать, если вы — винодел и заняты 24/7? Вам некогда слагать вирши, но у вас есть вино — и его тоже можно кому-то посвятить. Или чему-то. «Любовью пропитаны вина и виски / Любви приписаны стоны и визги», — спела группа «Сплин». А мы присмотрелись к нашей витрине и узнали, чему посвящают вино его создатели.

Самое очевидное — посвятить вино человеку, который дорог, близок и любим. Жан-Батист Жофруа из шампанского Дома Geoffroy, например, каждое свое кюве посвящает одной из пяти дочерей. У всех его вин очень разные характеры и темперамент. И ему точно есть, с кем сравнивать.

С любовью к дочерям связана и история тосканского хозяйства Le Potazzine, то есть «синички» в переводе с итальянского. Именно так называли в детстве дочерей хозяйки топового брунелло: за проворство и озорство. Виола и София давно выросли и выпорхнули из родительского гнезда, но птички на этикетках Le Potazzine хранят память о тех временах, когда дети были детьми. И поют о неземной природе классного брунелло.

Некоторые виноделы ежегодно признаются в любви к земле, на которой работают. Элизабет Форадори из итальянского Трентино в конце 80-х буквально спасла сорт терольдего от исчезновения. Никто в него не верил, а она знала, что это ключ к местному терруару. Вина Foradori — история о том, как гадкий утенок стал белокрылым и дорогим во всех смыслах лебедем, когда его полюбили по-настоящему.

А семья Тарлан из Шампани знает, что любить — значит принимать. Чтобы показать терруар таким, какой он есть, здесь практически не используют дозаж при производстве шампанского. «Только брют зеро, только хардкор!» — их кредо. Ультрасухая шампань от Тарланов — это вино без макияжа, без фильтров, без монтажа и купюр. Что ни брют, то оголенный провод, по которому течет ток настоящей любви.

Эта влюбленная парочка из Ломбардии никогда бы не смогла пройти знаменитый тест Анны Ахматовой: «Кофе, кошка, Мандельштам / Чай, собака, Пастернак». У Антонеллы Таччи и Раймондо Ломбарди в хозяйстве есть и те, и другие. В 90-х они бросили свои миланские офисы, сменив IT на виноделие. И начали привечать всех, кого могли — от бездомного кота до тягловой лошади. И всех рисовали на этикетках своих вин!

Черные и белые кошки Мартина и Матильде приехали на виноградники прямо из Милана. Два кошачьих имени соединились вместе — так и возникло имя винодельни: Martilde. А пино нуар Nina назван в честь юркой собачки. Вино такое же легкое и подвижное, без когтей (и без выдержки в бочках).

«Еда без вина называется завтраком». В этом афоризме — целая гурманская философия, рожденная из любви к интеллектуальным застольям. В Аргентине знают толк в красном вине и в стейках. Любой аргентинский мальбек чисто интуитивно подходит к рибаю. Но производители Steakwine решили обойтись без намеков — сделали винное признание с говорящим названием.

А в гасконском домене Tariquet любят соленый привкус моря. И делают одни из лучших вин под морепродукты. В семье так увлечены поеданием лангустинов и морских ежей, что вся винодельческая машина работает на обслуживание этой гурманской привычки. Их белые вина получили несколько устричных сертификатов от японских экспертов, которые постановили: эти вина созданы, чтобы запивать «Фин де Клеры» и «Каки Комачи»!

Влюбленные в кино виноделы посвящают избранным кинокартинам свои винные шедевры. Сицилийцы из Donnafugata без ума от фильма Лукино Висконти «Леопард». Одни из лучших вин хозяйства носят имена и характеры главных героев. Sedara — это Анджелика Седара в исполнении Клаудии Кардинале. Tancredi — это Ален Делон в роли Танкреди. Эти вина кому угодно добавят харизмы: пить, чтобы вжиться в роль (любую).

А некоторые вина и сами снимаются в кино! Рекордсмен в этом деле — топовое гран крю Сент-Эмильона шато Angelus. Оно снялось в трех бондианах и стало любимым вином Джеймса Бонда. В душераздирающей драме «Отец» герой Энтони Хопкинса прикладывается к нему же. Ждем, когда учредят винную кинопремию — у Анжелюса есть все шансы на «Оскар».

Кто-то уважает дедовские методы производства, кто-то — распитие молодого вина прямо из бочек. Боб Блю — калифорнийский винодел с серферским загаром — чтит американские традиции вискикурения. И выпустил серию вин, выдержанных в бочках из-под бурбона! Обычно ведь виски доводят до ума в бочках из-под вина, а тут такое!

А вот австрийцы из культового хозяйства Knoll увековечили память о святом Урбане. Покровитель виноградарей и виноделов и «ангел всенародного похмелья» красуется на всех бутылках с рислингами и грюнерами из Вахау. Этикетки могут показаться слишком традиционными, но за ними скрывается вполне современное вино: полноводное, как Дунай, с кристаллами соли, аптечными травами и цукатами из самых диковинных фруктов.

Друг познается в вине. А точнее — узнается, если знать историю этикетки. Настоящие друзья виноделов разделяют с ними не только радости вина, но и все тяготы земной жизни. Элизабет несколько лет подряд приезжала к своим друзьям в Пьемонт и помогала собирать урожай дольчетто. В хозяйстве Cascina delle Rose полюбили «Лизу из Сан-Франциско» всем сердцем. И назвали в честь нее вино.

В том же Пьемонте случилась другая трогательная история. В девяностых на родину неббиоло приехал молодой человек по имени Сергей. Он был в поиске себя и какой-нибудь работы. Парикмахер, с которым он успел подружиться, рассказал о винодельне, где ищут разнорабочего. Сергей пошел возводить заборы, но в итоге остался, влюбился в вино и за двадцать лет сам стал виноделом. Парикмахера звали Миммо — как и вино, которое ему посвятил старый приятель.

Рассказ о любви на ниве вина закончим по-сицилийски. В семейном поместье Regaleali, окруженном горами, которые возвышаются над тремя морями, делают самые солнечные вина острова. И Lamuri — то есть любовь на сицилийском диалекте — это манифест людей, влюбленных в жизнь. Ода бесконечному оптимизму, приворот и афродизиак. И одно из лучших неро д’авол по совместительству.