«Раньше Сицилию знали из-за мафии, а теперь — из-за вина»: интервью с Коррадо Мауриджи (Tasca d’Almerita)

Коррадо Мауриджи курирует экспорт сразу пяти виноделен Tasca d’Almerita по всей Европе. Но его кабинет — не в Милане, а в Regaleali: в поместье, где день начинается с тишины, а работа — с прогулки по полю.

Поговорили с Коррадо о том, зачем он сам обрезает лозы, об именных террасах SimplePrive на Этне и том, как вулкан учит молчать. О том, почему недостаточно делать великое вино, чтобы о нем узнал весь мир, и о том, как Сицилия справляется с глобальным потеплением, будучи ближе к Африке, чем к Риму. А еще о бутылке Tasca, которая должна быть открыто через сто лет (спойлер, это не Rosso del Conte).

Каждое утро — разное от сезона к сезону. Но есть то, что не меняется никогда: я просыпаюсь и вокруг тишина. Полная. Это почти магия. После этого — большая чашка кофе. И я выдвигаюсь. Осматриваю виноградники и другие культуры, озеро, птиц, небо, смотрю, улыбаются ли люди. Будто передо мной живой экран, который ловит каждую деталь. И если что-то не так, я сразу это чувствую.

Когда владелец компании Альберто Таска предложил мне заняться экспортом в Европе, я согласился — но с одним условием: мой офис остаётся здесь, в Regaleali. Потому что я часть этой земли.

Каждый год я сам обрезаю несколько лоз, просто чтобы не потерять контакт с виноградником. Сегодня утром перед интервью я был в поле. И после, скорее всего, пойду. Потому что если я не чувствую эту землю — как могу говорить о её вине?

Да, конечно, но это началось ещё до Regaleali — в хозяйстве Tenuta Capofaro (тоже часть Tasca d’Almerita). Я жил там десять лет и изначально отвечал только за виноградники. Но в 2008 году мне предложили запустить небольшое производство прямо на острове. Я сам начал работать с мальвазией, и поначалу было очень тяжело! Ферментация не шла: много сахара, дрожжи не справлялись. Я тогда сбросил 20 кг, ночевал под шатром. Жена думала, что у меня роман, а я просто жил в винодельне!

Затем уже в Regaleali я занимался разными винами, предложил, например, сделать мальвазию в сухом стиле. Конечно, главная здесь — Лаура, вместе с ней сейчас еще работает новый энолог Лоренца. А последнее слово всегда за Альберто Таска, он принимает финальное решение, опираясь на свой вкус. Но мы постоянно на связи: обсуждаем вино в погребе, в поле, на совместных дегустациях. Это важно — чтобы найти не просто хорошее вино, а то, что станет настоящей интерпретацией этой земли.

С Этной всё началось ещё до 2007 года. Первым туда попал Джузеппе Таска, брат Альберто. Он тогда жил в Regaleali и обожал гольф. А на Этне — фантастическое гольф-поле. Джузеппе часто туда ездил, пробовал местные вина. И однажды вернулся с бутылками и словами: «Ты должен это попробовать. Это вулкан. Это энергия». Это был нерелло маскалезе.

В то время про Этну почти никто не говорил. Но Альберто и Франческа — если что-то зацепило, они сильно увлекаются. Начали ездить, оставались ночевать, искали землю сами, без агентов, чтобы почувствовать место. И в 2007-м купили первые контрады.

Тогда Etna DOC занимала всего 600 гектаров — почти как Regaleali. А сейчас почти вдвое больше. Земли не осталось. Следующий сможет купить разве что кусочек внутри самого вулкана. Так что это не просто регион — это привилегия. Только 5% виноградников на Сицилии расположены в горах. И среди них — Этна. Вулкан на три тысячи метров, всегда активный. Дикая подземная сила, первозданность, энергия.

О, здесь история ещё интереснее. С нерелло маскалезе мы тоже были знакомы задолго до Этны. Ещё 60 лет назад дед Альберто — граф Джузеппе Таска — делал из него розе. В центре Сицилии этот сорт не вытянуть: не хватает высоты, вулкана, солености. Поэтому он решил иначе — создал вино с кислотностью белого и телом красного. Универсальное: и на аперитив, и к еде, и даже с десертом.

Так что когда мы пришли на Этну, всё было ясно: нерелло маскалезе. Чистота. Тонкая вибрация. Глубина. Мы были уверены, что знаем его наизусть.

Но стоило выйти на склоны — и всё перевернулось. Вулкан, температура, экспозиция, высота, почвы — всё будто сказало нам: вы ничего не понимаете. Надо учиться заново. Мы замолчали. И начали слушать. Только спустя двадцать лет я могу сказать: мы не то чтобы поняли вулкан... но определенно научились его слушать и чувствовать.

Я бы не сказал, что это два разных стиля. Скорее, два подхода к Этне. Первый — это наши вина Etna DOC: красное Ghiaia Nera и белое Etna Bianco. Их часто называют базовыми, но для меня это скорее первая встреча с вулканом. Например, Ghiaia Nera — 100% нерелло маскалезе, удивительно лёгкий, солоноватый. Это вино оставляет пространство, даёт свободу — неожиданное открытие для тех, кто привык к плотным, насыщенным, почти сладким сицилийским винам.

А вот контрады — это уже погружение в глубину для тех, кто ищет нюансы, чувствует и ценит микроразличия. Контрады отличаются экспозицией, высотой, но главное — временем последнего извержения. Где-то — вулканическая пыль, а где-то — 80% камней. И всё это меняет вино. Один сорт, один винодел, одно хозяйство — а разница огромная и здесь случается более тонкая связь. Например, в Rampante больше графита, в Sciaranuova — особая ароматика, а в Pianodario — глубина и мягкая вулканическая энергия. Это, без сомнений, наша большая гордость.

Все контрады уникальны, но Pianodario — особенно. Сейчас мы единственные, кто делает вино именно здесь. Это как дзен-сад: 99 террас, вулканический камень, чёрный песок, каштановый лес. Стоит побыть там час, и ты другой человек

Именно здесь родился проект Pianodario Luxury — очень личная для нас история. Нужно понимать: объёмы в таких контрадах невелики — 3000-3500 бутылок в год, не больше. И в какой-то момент мы поняли: нам важно не просто делиться этим вином, но и делить ответственность за землю, где оно рождается.

К нам присоединились наши особенно близкие партнеры из Италии, Великобритании, Франции, Германии, Швейцарии, России. И я счастлив, что SimplePrive в их числе. В следующем году мы начнём выпускать вино с именных террас — у каждого участника проекта будет своя партия и своя этикетка. Нам хочется, чтобы каждый жил этим местом, как мы: думал о ветре, о сезоне, о погоде. Я мечтаю, что в хмурый день в Москве кто-нибудь из Simple напишет мне: «Я волнуюсь за свой участок. Как он?»

Я мечтаю и о том, что каждый, кто попробует Pianodario Luxury, почувствует, что он не просто пьет хорошее вино. Он становится частью этой земли, хранителем места. ​​Потому что именная этикетка — знак, что ты стал частью этой истории.

Наш подход, конечно, терруарный, с большим вниманием к месту, но я бы назвал его подходом Tasca. У него свой ритм, своя философия. И главное — мы не ограничиваемся только Этной. У нас ведь пять хозяйств, и каждое учит по-своему.

Например, здесь, в Regaleali, мы делаем совершенно разные вина. Первое, что я упомяну, — Rosso del Conte. Оно появилось в 1970 году, но виноград мы до сих пор собираем с тех же лоз, которые были посажены в 1954-м.

Представьте себе: середина прошлого века, глухая Сицилия, а граф Джузеппе Таска закладывает первый в истории острова виноградник с идеей single vineyard — то, что тогда, возможно, даже сам не мог до конца представить. Сейчас это как инсталляция из MoMA: у каждой лозы своя форма, ни одна не повторяется. Сам виноградник находится в исключительном месте: свежая глина даёт вину мягкость и долголетие, а тёплый песок сверху помогает ягодам вызревать.

На этом участке вместе растут два сорта — неро д’авола и перриконе. Как в семье под одной крышей: у каждого свой характер, но надо уметь находить баланс. В этом смысле Rosso del Conte — не бленд, а ассамбляж. Хотя сорта созревают в разное время и технически это непросто, для нас очень важно сохранить эту пару вместе.

Сам граф Таска называл Rosso del Conte «мой лучший сын» — он очень верил в это вино, в то, что сможет открыть Сицилию миру. К сожалению, этого было недостаточно — и тогда его сын Лучо стал действовать иначе. Спустя 15 лет он привез на Сицилию международные сорта: шардоне, каберне совиньон, пино нуар, совиньон блан.

О, совсем нет. Лучо прекрасно знал силу Сицилии, но знал и то, что большинство местных производителей продавали только балк. Было трудно объяснить миру, чем велико дело его отца — трудно говорить о потенциале неро д’аволы, нерелло маскалезе, карриканте, когда эти названия звучали просто как набор букв.

И Лучо стал искать общий язык через известные сорта. Экспериментальный урожай вышел в 1988 году, а уже в 1989-м правительство Сицилии разрешило использовать международные сорта в рамках DOC. Рынок тоже откликнулся. Люди видели на этикетке «шардоне» — и говорили: «О, это я знаю». А потом вчитывались: «Из Сицилии? Хм... надо попробовать». Раньше-то Сицилию знали в основном из-за мафии. А теперь, наконец, из-за вина.

И это почти семейная сага. Дед — граф Джузеппе — культивировал любовь к местным сортам. Отец — Лучо — открыл остров миру. А внук Альберто сегодня возвращается к изначальной идее: показать Сицилию не только через сорта, но через её терруары. При этом для нас не менее важны и сами вина. Я часто думаю: каждое вино рождается не просто так. У него есть причина — зачем именно оно появляется на свет.

О, я всегда советую его попробовать! Nozze d’Oro означает «золотая свадьба». Это вино Джузеппе Таска выпустил в честь 50-летия со дня свадьбы с графиней Франка. И на этикетке можно прочитать: «Посвящается моей жене с бесконечной любовью».

Но дело не только в посвящении — важна и архитектура вина. В его основе два сорта: первый — местная инзолия, которая обычно даёт вина с телом и структурой, но без яркой кислотности. Как и сама Франка: сильная, но при этом мягкая и благородная. Второй сорт, который символизирует самого графа, — совиньон блан, точнее, его сицилийская адаптация. Он попал сюда в 1920-х годах, и теперь по листу, гроздям и ароматике видно, что это настоящий местный житель с международной ДНК.

И ещё один штрих. Виноградник обращён к северу, и именно совиньон блан, растущий выше, первым принимает на себя порывы холодного ветра. Как будто защищает инзолию, как свою возлюбленную. И вместе они создают бленд, в котором один сорт усиливает другой. Как пара, где всё держится на любви и заботе.

Я всегда говорю, что Сицилия — не остров, а маленький континент. Здесь и холмы, и долины, и склоны — и мы делаем вино от уровня моря до высоты более тысячи метров. Конкретно с Regaleali нам повезло: мы находимся на высоте, но при этом нас также окружают холмы и горы. Мы как будто в ложбине в горах и воздух движется с обоих побережий, от Палермо до залива Кастелламмаре. Здесь ветрено и сохраняется ощутимый перепад дневных и ночных температур, что очень важно для винограда.

Но всё равно мы ощущаем, как быстро меняется климат. Лоза — она как термометр. Когда я был ребёнком, до июня у нас стабильно было прохладно. Летом — тепло, но без экстремума. Урожай собирали в конце октября, а иногда и в ноябре. Сейчас теплеет уже в мае, и сбор сдвигается на месяц раньше.

Стало больше резких перепадов, бурь, ветров. Это уже не исключения, а новая норма. Природа всё время напоминает: ты — часть цепи. И просто обязан о ней заботиться.

Это важный вопрос. Потому что устойчивость для нас — не маркетинговый ярлык. Многие думают: если хозяйство большое, значит, промышленное. Но Regaleali — это по-прежнему настоящая ферма. Здесь ты всё время ощущаешь своё место в мире. И природа — будь то море, горы или холмы — постоянно тебе о нём напоминает.

Мы не сертифицируем отдельные вина как «устойчивые» — мы выстраиваем по этим принципам весь цикл. В этом и отличие, например, от органики, где достаточно, чтобы поле соответствовало нормам. А устойчивость — это система.

Мы сократили расход воды: в среднем европейская винодельня тратит пять литров на литр вина только на мойку ёмкостей. Мы снизили этот показатель до одного литра. Уменьшили вес бутылок. Изменили принцип обрезки лоз, чтобы не травмировать ни растения, ни людей. Используем солнечные панели, сотрудничаем с университетами. И стараемся делиться опытом — чтобы вовлекать другие винодельни, вдохновлять.

Сегодня мы входим в число первых самых «зелёных» виноделен мира по версии Robert Parker Wine Advocate — нам присвоили Green Emblem. Мы стали первыми на Сицилии, кто получил сертификацию по SOStain, а ещё входим в сеть B Corp: это 7000+ компаний по всему миру, которые заботятся об экологии, здоровье почвы и людей.

Потому что для нас вино — это прежде всего послание. Книга, которая читается с каждым глотком. Но если воспринимать устойчивость как обертку, чтобы продать на бутылку больше, послание перестаёт что-либо значить.

Я просто Коррадо! (смеется). Обычный человек, как это называется — low profile, на сцену не лезу. Просто у меня с этой землёй связь... почти телесная. Это как обещание — не только семье Tasca, но и самому хозяйству, и всей Сицилии.

Ведь Regaleali — это сад не только благодаря природе, хотя она, честно говоря, потрясающая. А благодаря людям. Невероятно, сколько любви вложено в это место. Здесь я понял: чем больше любви отдаёшь земле, тем больше тебе возвращается.

Лично для меня Regaleali — чудо Сицилии. А я его временный хранитель, который рассказывает историю этой земли. Всем, кто хочет услышать.

Ох... Сложный вопрос. Все-таки мы производим 38 вин, пять видов масла, и все они — как дети. Невозможно сказать, кто красивее, кто важнее. Но я останусь самим собой — просто Коррадо, — и предложу открыть не Rosso del Conte, не Nozze d’Oro, не Contrada Pianodario, не мальвазию. А наше классическое белое Regaleali Bianco.

Знаете почему? Потому что это вино мы делаем уже 64 года. И если через ещё сто лет кто-то откроет бутылку, наполнит бокал — и ещё до первого глотка, подумает: «Боже мой... удивительно», — вот тогда Tasca продолжит жить. Не как воспоминание. А как настоящее, устремленное в будущее. В этом и есть Tasca.

Хотя, если честно — давайте не будем ждать сто лет, чтобы пробовать.